Меню пользователя

Забыли пароль ?Пароль:

Реклама


Снова спонсоры




Поиск по сайту



Нажмите тут, чтобы добавить java-библиотеку в избранное


В нашей мобильной библиотеке собраны java книги и текстовые книги для чтения на мобильных гаджетах например: мобильные (сотовые) телефоны с поддержкой JAVA, КПК или Карманных компьютеров и MP3 плееров с поддержкой обычного формата TXT.
Всё очень просто - Вы выбираете и скачиваете книгу, и просто наслаждаетесь чтением. На всякий случай, к каждой книге приложена подробная инструкция )))

Добавьте свою книгу в библиотеку!

Уважаемые читатели Вы можете добавлять свои книги в любом текстовом формате (JAR, FB2, TXT, DOC, RTF), для этого просто нужна авторизация (если Вы не новичок - то для вас открыта регистрация).
Для добавления книги достаточно нажать кнопку в верхнем меню: Добавить книгу

Создайте сами свою JAVA книгу!

Очень часто не находиш книжку которая так нужна именно сдесь и сейчас. Или например готовишся к экзамену, и нужно как то спрятать шпаргалку -создать Java книжку - которую можно было бы украдкой подсмотреть на своем плеере, или телефоне.
Или быть может Вы новый автор, который хочет расширить свою аудиторию читателей?
Все просто! Для создания java книги достаточно нажать кнопку в верхнем меню: Создать java книгу, для этого даже не нужно регистрироватся - сервис абсолютно бесплатен!



Лучшая книга

Танцующее Пламя

Иващенко Валерий

Описание книги:

Тайная война с применением магии не утихает ни на миг – в отличие от войны явной. Неизменно встревающий во все авантюры и действующий подчас негласными методами молодой волшебник все же не преступил в себе некую черту. Хотя судьба щедра на авансы, только попробуй пойти по темной стороне Силы, используя страх и недоверие людей… И он не забывает старых друзей, находит новых и зубами вцепляется в единственный шанс, предоставленный слепым случаем.Подробнее...

Рейтинг: 5/56 Комментарии (0)



Джеймс Генри
Джеймс Генри
Биография

Генри Джеймс (англ. Henry James; 15 апреля 1843, Нью-Йорк — 28 февраля 1916, Лондон) — американский писатель, который с тридцати лет жил в Европе, а за год до смерти принял британское гражданство. Брат выдающегося психолога Уильяма Джеймса. Крупная фигура трансатлантической культуры рубежа XIX и XX веков. За 51 год литературного творчества он написал 20 романов, 112 рассказов и 12 пьес.
Красной нитью через всё его творчество проходит тема непосредственности и наивности представителей Нового Света, которые вынуждены приспосабливаться либо бросать вызов интеллектуальности и коварству клонящегося к упадку Старого Света («Дейзи Миллер», 1878; «Женский портрет», 1881; «Послы», 1903).
Родился в семье известного американского богослова. В детстве много времени проводил в Европе (Женева, Париж, Лондон). Отсюда проистекает тема столкновения американской и европейской цивилизаций, которая заняла ведущее место в раннем творчестве Джеймса.
Из современных писателей наибольшее впечатление на него произвели романы Готорна и Тургенева, которых он называл своими наставниками. В 19 лет поступил в Гарвард, затем поселился в Бостоне.
Поначалу Джеймс печатал свои рассказы в журнале The Atlantic Monthly, издателем которого выступал Дин Хоуэллс — основоположник реалистической прозы в США.
Критики того времени отмечали несомненное мастерство молодого автора, но в то же время были озадачены его стремлением к описанию внутренних переживаний персонажей, а не событий действительной жизни. Прошло десятилетие, прежде чем Джеймс почувствовал себя в силах приступить к написанию полноценного романа.
В 1869 г. молодой автор совершил очередное путешествие по Европе. В течение нескольких лет он чередовал проживание в Бостоне и в Европе, главным образом в Риме, и пришёл к выводу, что европейское окружение более благоприятно для его творческого развития и самовыражения. После публикации своего первого романа, «Родерик Хадсон» (1875), Генри Джеймс окончательно перебрался в Старый Свет.
Увлечение социальным реализмом
В 1875–76 г писатель обосновался в Париже, где был написан роман «Американец» (1877) — история про бесхитростного и прямолинейного американского миллионера, который пытается войти в семью высокомерных и коварных французских аристократов.
Хотя биографы традиционно отмечают замкнутость и нелюдимость Джеймса (он всю жизнь оставался холостяком), в этот период он много общался со своим кумиром Тургеневым, который познакомил его с Флобером и ввёл в кружок учеников последнего (Золя, Доде, Мопассан).
В космополитичном парижском обществе Джеймс чувствовал себя чужаком и потому в 1876 г. переехал в Лондон, где снял небольшую квартиру на Пиккадили. Именно здесь были написаны его самые знаменитые романы. Столпы викторианского общества воспринимали известного романиста как культурного посланника США и охотно приняли его в своё общество.
Джеймс регулярно посещал загородные особняки графов и герцогов, элитные клубы, литературные обеды и рауты. Особенно близко он сошёлся со Стивенсоном (впоследствии их пути разошлись).
В 1881 г. вышли два романа, которые считаются вершиной американского психологического реализма и подводят черту под «тургеневским» периодом в творчестве Джеймса, — «Женский портрет» и «Вашингтонская площадь».
На фоне столкновения американских и европейских культурных традиций в них разворачиваются трагедийные перипетии женской любви.
Перелом в творческом развитии
Под впечатлением от романов Тургенева из жизни нигилистов, Джеймс принимается за изучение революционных явлений в современной ему действительности. Результатом его наблюдений за социальными реформаторами и анархистами стали два романа 1886 года — «Бостонцы» и «Княгиня Казамассима».
На рубеже 1890-х первостепенное место в его творчестве занимает тема сложных взаимоотношений художника и общества («Письма Асперна», 1888; «Трагическая муза», 1890; «Урок мастера», 1892).
В 1890–95 гг. Джеймс пережил острый творческий кризис. Чувствуя, что время реалистического романа неумолимо уходит, он решил испытать свои силы в качестве драматурга.
Постановка сценической версии «Американца» была принята холодно, но вежливо, однако все попытки постановки его новых пьес обернулись полнейшим провалом. Удручённый, но не обескураженный таким приёмом, Джеймс в продолжение нескольких лет пытался привить своей прозе новую повествовательную технику, которую освоил при написании пьес.
Ярким примером экспериментальных рассказов этого периода является повесть «Поворот винта» (1898), по мотивам которой была создана опера Бенджамина Бриттена. Следуя по стопам Готорна и Тургенева, Джеймс возрождает жанр мистического рассказа о привидениях, однако придаёт ему жуткую психологическую достоверность путём изощрённого, многословного и досконального пересказа ощущений «ненадёжного рассказчика».
Подобно театральному зрителю, читатель повести воспринимает её художественный мир исключительно с точки зрения главной героини. Повествование тщательно фильтруется и получает оттенок предельного субъективизма на грани «потока сознания».
Предмодернизм
В больших романах XX века — «Крылья голубки», 1902; «Послы», 1903; «Золотая чаша», 1904 — Джеймс сводит число персонажей к минимуму и ставит их в психологически напряжённые ситуации, подлинная драматичность которых раскрывается по ходу повествования.
Его проза насыщается сложными грамматическими конструкциями, культурными аллюзиями и символическими образами, становится всё более субъективной и тяжёлой для понимания, предвещая эстетику модернизма.
Для записи своих текстов стареющий Джеймс всё чаще прибегает к услугам стенографистки. Одновременно размышляет над путями развития современного романа (книга «Мастерство романа»). В 1905 и 1909 гг. он издал два томика путевых заметок, посвящённых Англии и Италии, соответственно.
В 1904–05 гг. в последний раз посетил США, с тревогой отметив расцвет идеологии потребительства и всеобщий культ материального преуспевания. Последние годы провёл в старинном особняке в графстве Сассекс, занимаясь подготовкой полного собрания сочинений.



Жанр: Проза
ПОВОРОТ ВИНТА (Написано в 1898 году) Перевод Н. Дарузес Мы сидели перед камином и, затаив дыхание, слушали рассказчика, однако, помимо того что рассказ был страшный, как оно и полагается в старом доме накануне рождества, помнится, никаких комментариев на этот счет не последовало, пока кто-то не обронил замечания, что он впервые слышит, чтобы такой призрак явился ребенку. Упомяну, кстати, что речь шла о появлении призрака в точно таком же старом доме, в каком собрались мы. Маленькому мальчику, спавшему в одной комнате с матерью, явилось самое ужасное привидение; он разбудил мать - не для того чтобы она успокоила и снова убаюкала его, но чтобы она и сама, прежде чем успокоить ребенка, увидела то, что так его напугало. Как раз эти слова, не сейчас же, а позже вечером, вызвали у Дугласа реплику, на любопытное следствие которой я обращаю внимание читателя. Кто-то из нас рассказал еще одну, не слишком увлекательную историю, но, сколько я мог заметить, Дуглас ее не слушал. Судя по этому признаку, я решил, что ему самому хочется что-то рассказать, а слушателям остается только ждать, когда он начнет. И в самом деле, нам пришлось дожидаться всего два дня, но еще в тот же вечер, перед тем как мы разошлись по комнатам, он высказал то, что лежало у него на душе. - Каков бы ни был призрак мистера Гриффина, я совершенно согласен, что в его появлении ребенку такого нежного возраста есть нечто странное. Насколько мне известно, это не первый случай подобного рода, когда в событии участвует ребенок. Если один ребенок дает действию новый поворот винта, то что вы скажете о двух детях? - Мы, разумеется, скажем, что это дает винту два поворота! А кроме того то, что мы хотим о них послушать. Как сейчас вижу Дугласа, стоящего перед камином; повернувшись к огню спиной и засунув руки в карманы, он глядел на собеседников сверху
Мы сидели перед камином и, затаив дыхание, слушали рассказчика, однако, помимо того что рассказ был страшный, как оно и полагается в старом доме накануне рождества, помнится, никаких комментариев на этот счет не последовало, пока кто-то не обронил замечания, что он впервые слышит, чтобы такой призрак явился ребенку. Упомяну, кстати, что речь шла о появлении призрака в точно таком же старом доме, в каком собрались мы. Маленькому мальчику, спавшему в одной комнате с матерью, явилось самое ужасное привидение; он разбудил мать - не для того чтобы она успокоила и снова убаюкала его, но чтобы она и сама, прежде чем успокоить ребенка, увидела то, что так его напугало. Как раз эти слова, не сейчас же, а позже вечером, вызвали у Дугласа реплику, на любопытное следствие которой я обращаю внимание читателя. Кто-то из нас рассказал еще одну, не слишком увлекательную историю, но, сколько я мог заметить, Дуглас ее не слушал. Судя по этому признаку, я решил, что ему самому хочется что-то рассказать, а слушателям остается только ждать, когда он начнет. И в самом деле, нам пришлось дожидаться всего два дня, но еще в тот же вечер, перед тем как мы разошлись по комнатам, он высказал то, что лежало у него на душе.